На рис. XIX.5 две армии противостоят друг другу на границе между своими странами. Генерал I может либо отступить, сохранив статус-кво (3,3), либо вторгнуться в чужую страну. Если он перейдет в наступление, генерал II может либо сражаться с исходом (1:1), либо уступить спорную территорию с исходом (4:2). Прежде чем генерал I примет решение, генерал II может сообщить о намерении сражаться в случае нападения, в надежде подвигнуть генерала I выбрать (3:3), а не (1:1). Однако такая угроза не заслуживает доверия. Генерал I знает, что как только он перейдет в наступление, в интересах II будет уступить, а не сражаться. Единственный равновесный исход – (4:2). Эта концепция равновесия – не статическая «лучшая реакция», которую мы до сих пор рассматривали. Скорее это динамическая концепция, начинающаяся с поздних стадий игры и постепенно возвращающаяся к более ранним (технический термин – «обратная индукция»). Сначала мы спрашиваем, какое поведение будет рациональным для II, если I нападет на его страну. Ответ «уступить» ведет к исходу (4:2). Таким образом, у I есть выбор между действиями, ведущими к (3:3) и к (4:2). Будучи рациональным, он выбирает последнее.
Как замечал Фукидид в «Пелопонесской войне», чтобы другая сторона основывала на них свое поведение, обещания должны быть правдоподобными:
Клятвы, принесенные в поддержку примирения, недолговечны, поскольку были сделаны каждой из сторон в отсутствие любого иного источника силы, позволяющего выйти из тупика; но тот, кто заставал противную сторону врасплох в данный момент и хватался за первую возможность нанести смелый удар, будет наслаждать местью тем более сладкой, потому что он воспользовался чужой доверчивостью, а не выиграл в открытой битве… Ибо нет такого слова, на которое можно целиком положиться, и нет такой клятвы, которая могла бы принести примирение, и все, кто находится в превосходящем положении, поняв, что на безопасность надеяться нельзя, приняли меры во избежание урона, а не позволили себе довериться другим.
РИС. XIX.5
Иначе говоря, человек, получивший обещание должен задаться вопросом, рационально ли для того, кто обещает, держать слово. Например, если в игре «Доверительное управление» игрокам позволено общаться, второй игрок может подтолкнуть первого сделать большой трансфер, пообещав ему большой обратный трансфер. Если его ничто не заставляет исполнять обещание, оно не заслуживает доверия. В «Демократии в Америке» Токвиль саркастически замечает о письме военного секретаря индейцам-чероки, в котором тот «утверждает, что они должны оставить надежду удержать занимаемую ими в данный момент территорию, но дает им положительные заверения на сей счет, если они пересекут реку Миссури, как будто тогда у него будут полномочия, которыми он сейчас не обладает». Экономическая реформа в Китае была сопряжена с подобной проблемой. Когда правительство начинало аграрную реформу, оно пообещало фермерам 15-летнюю аренду земли, чтобы стимулировать мелиорацию. Поскольку способа заставить автократическое правительство сдержать свои обещания не существует, многие фермеры ему не поверили и сразу же распорядились своей прибылью. Автократическое правительство не может лишить себя способности вмешиваться.
Понятие надежности является центральным для теории игр второго поколения, которое появилось приблизительно в 1975 году (первое поколение возникло около 1945 года). Как только мы принимаем эту идею всерьез, мы должны задать вопрос, как агенты могут инвестировать в надежность, чтобы придать действенность своим угрозам и обещаниям. Существует несколько механизмов. Один из них – зарабатывание репутации, например, когда приобретают репутацию частично или периодически иррационального человека. Известно, что президент Никсон, поощряемый Генри Киссинджером, сознательно поддерживал образ непредсказуемого, чтобы убедить Советы в способности действовать вопреки интересам Америки, если его спровоцировать. Кроме того, люди могут выполнять угрозы, когда это противоречит их интересам, чтобы приобрести репутацию жестких и крутых, которая заставит остальных поверить в их угрозы позднее.
Еще один механизм – предварительное связывание себя обязательствами, обсуждавшееся в главе XIII. В этом случае предварительное связывание себя обязательствами рассматривается как второй лучший рациональный ответ на склонность агента к иррациональному поведению. В стратегическом плане предварительное связывание себя обязательствами может быть полностью рациональным. В игре, изображенной на рис. 19.5, генерал II может построить «машину судного дня», которая автоматически инициирует ядерный удар по противнику, если тот начнет вторжение. Если существование этой машины и то, что страна II не контролирует ее действие, общеизвестны, это должно предотвратить вторжение. Наоборот, генерал II может использовать стратегию «сжигания мостов», то есть отрезать любые пути к отступлению. И снова это должно поспособствовать сдерживанию генерала I, если он знает, что у генерала II нет других альтернатив, кроме как дать отпор в случае нападения.
